Он перевел обеспокоенный взгляд на молодого банщика, тот же с вытаращенными от удивления глазами вскочил, побагровев от смущения. Интересно, что он станет делать, если голые женщины вторгнутся в его холостяцкую обитель? Акитада и сам порядком встревожился. Ему, промерзшему и уставшему, меньше всего сейчас хотелось увидеть здесь обнаженных мужчин и женщин.

А между тем, набравшись мужества, юный монах вышел в предбанник, прикрыв за собой дверь. Шум тут же прекратился, послышалась перепалка, после чего банщик, возбужденный и взволнованный, вернулся.

— Прошу прощения, господин. Это актеры. Они, похоже, изрядно подвыпили где-то и не собираются уходить. Я пытался их выдворить и не пускал сюда, но боюсь, придется мне все-таки сбегать за подмогой.

— Спасибо. — Акитада закрыл глаза. Его беспокоил вопрос, как долго еще будут торчать здесь эти актеры, — ведь ему нужно как-то забрать свою одежду.

Банщик ушел, потом за дверью снова послышались пререкания. Один мужчина все время повторял: «Но почему?! Почему?» Женщина канючила — просила разрешить ей остаться. Другие мужчины вторили ей. Акитаде удалось разобрать несколько слов. Женщине по имени Охиса предлагалось покинуть помещение. Охиса принялась всхлипывать, и тогда кто-то крикнул: «Он не посмеет этого сделать!» Голоса стали громче и теперь звучали сердито. Акитада поднялся и выбрался из кадки. Грозное выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Сняв с вешалки полотенце, он обмотался им, потом распахнул дверь и свирепо уставился на людей в предбаннике.

Четверо мужчин разного возраста и женщина, молодая и очень хорошенькая, все полностью одетые, замерли от неожиданности и испуганно глазели на него, потом в панике бросились наутек. Эта смешная сцена так позабавила Акитаду, что от мрачного настроения не осталось и следа, и он рассмеялся. Еще веселее ему стало, когда в баню нагрянули четверо или пятеро пожилых монахов и банщик. Примчавшиеся навести порядок монахи не скрывали своего возмущения и подозрительно косились на Акитаду. А он, вспомнив, что забыл вытереть тело, размотал полотенце. Монахи в смущении поспешно удалились.